Литературная Сибирь

*** А если ты не позвонишь, То я переживу . Отскакивает дождь от крыш В осеннюю траву.   А если завтра на столе Своём найду ключи. Пожалуй, красное Chalet Немного загорчит.   И пианино загрустит, Расстроившись совсем. И я не стану делать вид На радость всем.   Наталья Добаркина (Иркутск)

* * * Старый поэт областного значения — грустный масштаб для маститого гения. Всё же не спился и жив. Не отрицая возможность спасения, курит умеренней, а в воскресение пиво берёт на разлив.   Не обучился надёжной профессии, не наварился на хитрой концессии, в партию власти не зван, и оттого без особой депрессии месяц от пенсии тянет до пенсии, муз и чернил ветеран.   В библиотеке села отдалённого глянет со стенда, ему посвящённого, на юбиляра в упор фото юнца, никому не знакомого, злого, уверенного, одарённого: — Выполнен ли договор?   Что же, судьба до итога не пройдена, тихая струнность души…

*** Бог умер, а Христос воскрес, и дух несётся над водою, смотри в себя, как в тёмный лес, поговори с самим собою.   Как будто ты не пациент, как будто всё с тобой в порядке, смотри в себя, иди на свет, беги отсюда без оглядки.   Храни тебя твой талисман во дни сомнений и безумий, ты думал, что всё сделал сам, а это бог в тебе не умер.   Артем Морс (Иркутск)

ПРЕДЗИМЬЕ   Из леса я в сумерках вышел. Стога вдоль дороги видны. Повисла над выпасом бывшим Коровья лепёха луны.   Теперь уж недолго до снега – Рукою подать до зимы. В тяжёлое, низкое небо Винтами восходят дымы.   Селение. Стёкла в потёках От хмурых осенних дождей И светятся окна в потёмках, Как души хороших людей.   Александр Казанцев (Томск)

*** обратно поеду поездом – шагаю, под нос бубня. обратно поеду поездом, и пусть, что четыре дня.   и дело не в экономии, хоть это огромный плюс – цыгания и бездомия и хочется, и боюсь.   обратно поеду поездом. мне кажется, так честней. я в поезде встречусь с совестью и даже полажу с ней.   хмельная, татуированная обнимет меня страна, и я прислоню к ней голову, и не оттолкнет она.   Елена Жамбалова (Улан-Удэ)

* * * Станция Иркутск-сортировочная, замри! Ты как будто призрак с часиками внутри. Я в тебя не верю - ты на‌ сердце не бери. Я прошу лишь белой дороги.   Дальше-то Сибири, как водится, не сошлют, Ну а мы - свои, с нами Бог, да шаман и шут. Я иду, не думая, - попросту, как дышу, Проходя на выдох пороги.   На рассвете кажутся птицами фонари. Потому что шепчешь природе: духотвори! Станция Иркутск-сортировочная, внутри - будто дух из северной сказки.   На восток идет бесконечный таежный снег. И чем дальше от городов - тем прямее свет. И проходит жизнь неожиданно, как во сне, и не понимает развязк…

*** Я ехала в ночном купе одна. Свою дорогу наизусть я знала. И все равно сидела у окна и взгляда от луны не отрывала.   Луна извечная – начищенный пятак – катилась меж землей и небесами: то застревала в вспаханных полях, то плавно возносилась над лесами.   To, умудрившись строго замереть, сквозь облачко светила, как сквозь ситец, предоставляя мне смотреть, смотреть – и око зреньем так и не насытить…   И чувства были свежести полны. И в общем, много ль человеку надо? Порой ему достаточно луны, с которой он всю ночь не сводит взгляда.   Любовь Никонова (Новокузнецк)

ИЗ ДЕТСТВА   Масло на хлеб – и во двор. Там по траве на коленках ёрзает с утренних пор вечно голодная Ленка.   «Будешь?». Потупит глаза: «Что я, не видела хлеба». Всё же берёт... И слеза катится капелькой неба.   Кушает молча. Спешит. Грязная… Дома нет мыла. Мамка её – алкашит, папку на шахте убило.   Только о том не спроси! Враз, и навек осерчает... «На-ко!» – даёт откусить. Вроде бы как угощает.   Сергей Грущанский (Киселевск, Кемеровская обл.)

*** Мёртвое дерево над рекой Четверть века стоит — Как же хрупок его покой И непригляден вид!   Всё меньше веток, всё больше мха, И птица не вьёт гнезда, Одна осталась ноша легка — Утренняя звезда.   Но лето пройдёт и осени вспых Погасит зимняя тишь, И мёртвое дерево от живых Под снегом не отличишь.   Вот так же сломанные часы Дважды в сутки верны, Пустые выровнены весы, Как будто с той стороны   Из мира мёртвых деревьев, трав, Бабочек и стрекоз Явилось нечто, на миг поправ Смерти апофеоз.   И кажется: подо льдом января Живая в реке вода, И мёртвому дереву благодаря Держится та звезда.   Верон…

*** В ознобе закатного холода Чуть тлеет зари костерок, Тяжелое мокрое золото Лежит вдоль осенних дорог. Осыпалось лето остывшее, Одно из бесчисленных лет — Дождливое четверостишие Опять завершает сюжет. А призрак зимы, как ни прячь его, Торчит на обочине дня, И требует чаю горячего Да руки погреть у огня. И пешие скрылись, и конные, Лишь ветер, пронзив тишину, Осенние сны беспокойные Горстями швыряет в луну. И в лунных разливах сияния Откроются вдруг без причин Угрюмых лесов заклинания И тайны туманных равнин. Мы все будем приняты осенью, Как только погаснет заря, Мы станем холодною росс…