Ольга | Оглашаю любовью

Заметки на полях Евангелия. На недавней беседе перед Крещением один из будущих крёстных с раздражением отмахнулся и попытался сорвать беседу. При этом говорил не от себя, а от какого-то, выдуманного им самим, коллективного разума. Дескать НАМ это все не надо, МЫ все знаем и разговоры ваши НАМ не нужны. Думается он рассчитывал на поддержку других слушателей, но покинуть наше общество пришлось ему одному. Мне пришлось его об этом настойчиво попросить. Смотрела на него — и в душе была не обида, а тихая грусть. Человек, никогда не бывавший на Исповеди и у Чаши, был искренне убеждён, что у него…

Апостол Павел удивительно точно уловил этот момент: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло (в древности — полированную бронзу), гадательно, тогда же лицем к лицу» (1 Кор. 13:12). Смотрясь в зеркало, мы видим лишь временный костюм. Биологическую оболочку. По эту сторону стекла — суета, списки дел, кофе на бегу, наши «порфиры и виссоны» и страх не успеть. По ту сторону — Христос, Свет и абсолютная правда о том, кем мы были на самом деле. Богач прозрел слишком поздно. Оказавшись в аду, он вдруг впервые вгляделся в Вечность и «увидел вдали Авраама и Лазаря». Он увидел то, от чего всю жи…

На боковых зеркалах автомобилей есть надпись, которую мы давно перестали замечать: «Objects in mirror are closer than they appear» — «Объекты в зеркале ближе, чем кажутся». Обычная оптическая оговорка для водителя. Но если вдуматься, это одна из самых пронзительных формул нашего времени. Каждое утро мы подходим к зеркалу. Умываемся, поправляем волосы, привычно вглядываемся в собственные черты. И зеркало совершает с нами тончайшую, почти незаметную диверсию: оно внушает нам ложное чувство незыблемости. Мозг считывает знакомый овал лица, ясный взгляд, упругость кожи как гарантию завтрашнего…

Заметки на полях апостольского чтения: «Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности.» (Евр. 12:11) Слово «наказание» у апостола Павла в оригинальном древнегреческом тексте звучит как παιδεία (paideia)пайде́йя — воспитание, научение, огранка, тихий труд мастера. Не кара и не вендетта. В моменте это всегда печаль. Изнурительная, глухая стена, в которую ты упираешься каждый день, когда тело отказывается подчиняться. Но именно здесь, в тисках бессилия, нас намертво отучают от иллюзии, будто мы сами хозяев…

Пост без текста

Есть места на земле, где любые человеческие слова становятся неуместными и почти кощунственными. Спортзал первой школы в Беслане. Обгоревшие балки, пулевые отметины в кирпиче, тысячи детских глаз, смотрящих со стен, и бутылки с невыпитой водой на полу... Земля здесь буквально выжжена до самого основания. Входя сюда священником, ты не можешь «рассуждать». Ты можешь только молчать, глотать ком в горле и молиться. Оля долго монтировала эти девять минут видео и никак не могла найти звук. Обычная трагическая музыка казалась фальшивой и плоской. Привычное храмовое пение — слишком камерным для т…

Мы до мелочей выстраиваем будущее наших детей: выбираем школы, копим на квартиры, инвестируем в образование. Но напрочь забываем о главном наследстве, которое однажды понадобится нам самим. Пройдёт совсем немного времени — и мы неизбежно поменяемся со своими детьми местами. Биологическая оболочка отслужит свое, земные статусы аннулируются, и мы окажемся в позиции абсолютной, почти эмбриональной беспомощности перед Вечностью. Мы сами превратимся в тех самых духовных «новорождённых», у которых больше нет возможности заработать, исправить ошибку или заступиться за себя. И вот тогда наступ…

Смерть не ставит точку. Она ставит многоточие и резко меняет оптику. Вспомните икону Успения. В центре композиции стоит Христос, держащий на руках крошечного спелёнутого Младенца. Это — новорождённая душа Богородицы. Древняя Церковь знала то, о чём мы в суете напрочь забыли: умереть — значит родиться заново. Но что происходит в момент обычных земных родов? Ребёнок покидает защищённую утробу и падает в совершенно незнакомый, холодный, ослепляющий мир. Он беспомощен. Он не способен сделать абсолютно ничего: ни согреться, ни насытиться, ни выжить без чужого тепла. Мы не спим ночами. Дежу…

У одной из икон Богородицы — удивительное, почти невообразимое имя. Не «Заступница». И не «Утешительница». А — Радость. Радость для тех, кто прямо сейчас находится в скорби. Нам очень трудно вместить эти два слова в одну фразу. В нашей логике либо ты радуешься, либо ты скорбишь. Третьего не дано. Но древняя молитва настойчиво повторяет: «Всех скорбящих Радосте и обидимых Заступнице...» Заметьте: там не написано «Избавительница от скорбей». Сказано — Радость скорбящих. В чём разница? Избавитель отменяет скорбь. А «Радость» делает кое-что неизмеримо более глубокое: Она не обещает, что…

Именование апостола Иакова «Братом Господним» часто становится предметом спекуляций и богословского недопонимания. Для современного человека, привыкшего к строгим биогенетическим категориям, этот титул звучит как вызов Приснодевству Богородицы. Но чтобы понять, почему древняя Церковь сохранила за Иаковом это имя, нам нужно вырваться из плена современных понятий и погрузиться в древневосточный контекст. Во-первых, это вопрос языка. В иудейско-арамейской традиции ветхозаветного мира не существовало отдельного слова для обозначения «двоюродных братьев» или «племянников». Семитское слово «ах» —…